«Девушки песчаного замка»

Спустя ровно сто лет после геноцида армян в Турции на русском языке выпущена издательством «У Никитских ворот» книга Криса Бохджаляна «Девушки песчаного замка».
Она основана на реальных, страшных событиях двадцатого века, которые живут в памяти армянского народа и по сей день. Автор глубоко описывает боль народа, все ужасы геноцида. Как говорит сам Крис Бохджалян, прообразом главной героини и рассказчика, Лауры Петросян, стал он сам, самого, а дом Элизабет Эндикотт и Армена Петросяна полностью повторяет дом бабушки и дедушки автора. При этом Крис Бохджалян смог отдалиться от личных чувств и переживаний, передать переживания всех армян, максимально точно описать события глазами реального человека.

…мы сфотографировали через широкоугольный объектив нашу еретическую необходимость увидеть ужас прошлого. Вы спросили: «Если никто не будет слушать историю, то что останется? Потрескавшийся потолок оттенка картин Дуччо?»

ПИТЕР БАЛАКЯН
Сараево
(из сборника «Зиккурат»)

Вступление

Когда мы с моим братом-близнецом были маленькими, то по очереди сидели на коленях у дедушки. Он хватал нас за складки детского жирка на поясе и подбрасывал на коленях, ласково приговаривая: «Большой животик, большой животик, большой животик». Так дедушка выражал свою нежность, а не тонко намекал, что если мы не похудеем, то нужно бежать в центр для похудения «Дженни Крейг». Надо отметить, что во время этих прыжков на коленях у дедушки мой брат наверняка был одет в белую водолазку и красные бархатные штанишки. Так его одевала мама, когда мы собирались к дедушке и бабушке, потому что в этом наряде, на ее взгляд, он больше всего походил на британца – а он и должен был выглядеть как британец и петь, по ее замыслу хит 1965 года «Я – Генрих VIII, это я»1 группы Herman’s Hermits. Песня была популярной четыре года назад, когда мама родила нас, и она каким-то непонятным образом стала воспринимать ее как «их песню». Да, толстенький ребенок в красных бархатных штанишках поет песню Herman’s Hermits с плохим британским акцентом. Как его еще никто не побил?

Я, в свою очередь, должна была петь песню «Теперь с обеих сторон»2, чуть более современную – она была популярной только год назад, в 1968-м, – хотя это выглядело столь же нелепым. Мне было четыре года, и я понятия не имела о любовных коллизиях. Но, несмотря на изрядную порцию армянских генов, у меня были светлые кудряшки, поэтому мама зациклилась на словах «струящиеся локоны ангела». Я носила голубую мини-юбку и белые лакированные сапожки для танцев. Конечно, никто бы меня не побил, но удивительно, как никто из патронажной службы не сказал моей маме, что она одевает свою дочку, как четырехлетнюю проститутку.

Мои дедушка и бабушка по разным причинам не увлекались рок-н-роллом, и я не знаю, что думал дед о своих внуках, разодетых для «Американской эстрады»3. К тому же если бы у 1969 года была своя музыка, то это точно была бы песня с фестиваля «Вудстока», а не группы Herman’s Hermits или Джуди Коллинз. Как бы там ни было, единственной музыкой, которую я помню в тот год у дедушки с бабушкой, – помимо припева моего брата «Каждый был Ге-е-енри (Ге-е-енри!)», который мог повлиять на психику, – были звуки уда4, когда дедушка играл армянские народные песни или бренчал на нем как сумасшедший, пока моя тетя исполняла для нас танец живота. Почему моя тетя танцевала именно этот танец, для меня загадка. Армянские девушки исполняли танец живота, только когда их забирали в гарем шейха и у них был лишь один выбор: либо умереть в пустыне, либо сделать татуировки и научиться танцу шимми. Поверьте, вы никогда не увидите армянскую девушку, исполняющую танец живота на американском шоу «Так ты думаешь, что можешь танцевать»5.

Так или иначе, танец живота, как и дедушкина привязанность к своим пухленьким внукам, может навестина мысль, что в их доме царили смех и веселье. Иногдатак и было. Но гораздо чаще дом был наполнен грустью, тайнами и ностальгией. Даже ребенком я замечала это невидимое уныние, когда приходила к ним.

Из-за этого танца живота у вас может сложиться впечатление, что мое детство было довольно необычным. Но это не так. Бόльшая его часть была совершенно обывательской как в изысканном пригородном районе за Манхэттеном, так и в Майами, штат Флорида. Но дом дедушки и бабушки был другим. Моя тетя действительно исполняла танец живота, пока ей не исполнилось сорок, и в доме действительно был кальян (которым, по-моему, никогда не пользовались), роскошные восточные ковры и толстые книги в кожаных переплетах на совершенно непонятном мне языке. В доме всегда витал густой аромат готовой баранины или мяты, потому что мой дедушка требовал бараньи отбивные даже на завтрак, и еще огромную миску кукурузных хлопьев и хрустящих шоколадных шариков с йогуртом вместо молока. Дедушка любил американские готовые завтраки – кулинарная причуда, которой воспользовалась моя бабушка, облегчив себе этим жизнь. После обжаривания утренних отбивных бабушка называла этот завтрак не иначе как «королевской едой». И в детстве я думала, что любое блюдо, приготовленное из баранины, было королевским.

Но, несмотря на то что день начинался с большой миски шоколадных шариков, в доме был определенный порядок. Мой дедушка был приезжим, который, как и многие другие иммигранты начала двадцатого века, так никогда и не научился одеваться в непринужденном стиле. Он был полной противоположностью родственников жены из Бостона, прихожан пресвитерианской церкви (вот от кого я унаследовала светлые волосы). До того как он тяжело заболел, оказался прикован к постели и носил только пижаму и халат в шотландскую клетку, я никогда не видела его в чем-то другом, кроме рубашки, жилета и галстука. Он мог снять жилет, когда играл на своем любимом уде, или подстригал живые изгороди, или чистил масляные лампы в подвале, но даже тогда чаще всего на нем была белая классическая рубашка. У дедушки никогда не было теннисного свитера с V-образным вырезом. Его фотографии в старом семейном альбоме только подтверждают мои воспоминания – почти на каждом снимке он в костюме. Есть даже серия фотографий во время отпуска на даче у озера, в северной части штата Нью-Йорк, где дедушка сидит, вытянув ноги в высокой траве и опираясь спиной на столик для пикника, и одет он в серый деловой костюм в тонкую полоску. На другом снимке вместе с ним за столом сидят его друзья армяне в черных и серых костюмах, а перед ними на деревянном столе лежат закрытые футляры для скрипок и удов. Мужчины выглядят словно бандиты в бегах во времена «сухого закона».

Любопытно, что еще в 1928 году, когда он строил красивый кирпичный дом в пригороде Нью-Йорка, – возможно, самый любимый мною из всех домов, в которых когда-либо жили члены нашей большой семьи, пока я росла, – дедушка выглядел почти таким же лысым, как и в конце 1960-х и начале 1970-х годов, когда он был уже совсем старым. Я думала, что человек, которого я называла дедушкой, родился уже пожилым, пока мой отец не сказал мне на его похоронах в 1976 году: «Нет, Лора. Он не родился старым».

В тот вечер, когда после поминок мы вернулись домой в Бронксвилл, отец впервые рассказал мне о нескольких эпизодах из жизни дедушки в молодости. Вскоре бабушка расскажет мне больше. Поэтому, хотя я и начала эту историю с 1969 года, в действительности я могла бы начать ее с 1976 года. Или, как и все армянские истории, она могла бы начаться более чем на полвека раньше – с 1915 года.

1915 – это год Резни, О Которой Вы Почти Ничего Не Знаете. Уже близится сотая годовщина ее начала. Если вы не армянин, то, возможно, мало что знаете о депортациях и о том, что были жестоко убиты полтора миллиона армян. Мец Егерн. Великая Катастрофа. Об этом почти никогда не говорят в школах, и истории на эту тему не годятся для чтения перед сном. Но, чтобы понять моих дедушку и бабушку, необходимы базовые знания. Представьте себе огромную книгу с черно-желтой обложкой: «Геноцид армян для чайников». Или книгу для внеклассного чтения. Я написала об этом раньше, ни разу даже не упомянув дедушку и бабушку, и эта рукопись существует только в архивах моей альма-матер, где хранятся другие мои работы. Мне не понравилась эта книга, и я никогда не показывала ее своему издателю. Ее читал только мой муж, который пришел к тому же выводу, что и я: книга была полным провалом. Она была слишком холодной, слишком отстраненной. И муж посоветовал мне присвоить историю жизни дедушки с бабушкой без зазрения совести. В конце концов, они были свидетелями этих событий. Тогда мы оба еще не знали всех подробностей. Когда спустя годы мы узнали правду, он подумал, что у меня не было морального права использовать факты из тех ужасных событий, которые они пережили. Впрочем, к тому времени этот замысел уже овладел моими мыслями и ничто не могло меня остановить.

И вот теперь я рассказываю вам их историю и вновь обращаю ваше внимание на уголок мира, который большинство из нас не смогло бы найти на карте, и на событие в истории некогда очень известное, а теперь практически забытое. Я начинаю повествование, представляя горы Восточной Турции и деревню неподалеку от живописного города и величественного озера под названием Ван. Я вижу пляж на берегу пролива Дарданеллы. Городской дом в богатом районе Бостона. А чаще всего я вижу город Алеппо и суровую Сирийскую пустыню, что окружает его.

Я придаю истории моей семьи прямо-таки эпические черты. Возможно, не стоит этого делать. Но мне кажется, если посмотреть на любую семью 1915 года, она будет выглядеть именно так. Мы видим эту эпоху сквозь дымку черно-белых фотографий, исцарапанных и зернистых изображений кинопленок немого кино. А я и правда не считаю мою семейную хронику похожей на эпическую поэму. Если бы возникла необходимость точно определить жанр, то, возможно, я выбрала бы роман. Хотя когда я вижу на фотографиях себя в мини-юбке или своего брата в красных бархатных штанишках в комнате, которая выглядит как отдел османского искусства в музее «Метрополитен», то, возможно, выбрала бы даже жанр комедии.

А жизнь моих бабушки и дедушки в 1915 и 1916 годах? Их семейная хроника выглядела совсем по-другому. Когда они встретились, у моей бабушки в буквальном смысле этого слова была миссия. Она была молоденькой девушкой, не знавшей точно, чем хочет заниматься в жизни, и неожиданно ставшей свидетельницей безжалостных убийств, голода и болезней. Она была родом из семьи, относившейся к числу семей, должно быть, самых добропорядочных в Бостоне. Благодаря добрым людям из организации «Друзья Армении»6 она немного говорила по-турецки и поверхностно знала армянский. Совсем недавно она закончила колледж Маунт-Холиок7 и ускоренные курсы подготовки медицинских сестер и решила сопровождать своего отца в ад.

В это же время мой дедушка, пережив все эти убийства, голод и болезни, потеряв почти всю семью, получил возможность отомстить своим врагам. Он ушел добровольцем в армию, примкнув к людям, которые мало знали об Армении и скорее заботились о победе над умирающей империей по причинам, не имевшим никакого отношения к кровной мести. И бабушка с дедушкой не увидели бы в том мире ничего романтичного или смешного летом 1915 года. Если бы им пришлось определить жанр своей истории в то время, я совершенно уверена, что они оба выбрали бы трагедию.

1. «I’m Henry the VIII, I Am». Здесь и далее примечания переводчика.

2. «Both Sides Now».

3. «Американская эстрада» – одна из самых популярных и долговечных музыкальных передач в истории телевидения. Ведущий Д. Кларк обычно приглашал одного-двух рок-музыкантов, чьи песни были в тот период в верхних строках хит-парадов.

4. Уд – струнный щипковый музыкальный инструмент.

5. «So you think you can dance».

6. «Друзья Армении» (“Friends of Armenia”) – бостонское общество, входившее в число благотворительных армяно-американских организаций и комитетов, которые оказывали материальную и финансовую помощь армянскому населению Османской империи.

7. Маунт-Холиок – частный колледж высшей ступени для женщин в г. Саут-Хэдли, штат Массачусетс. Основан в 1836 году как женская семинария.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: