Рубен Баренц (Ереван): Христианский социализм как универсальность бытия и сознания

barenzОсновы и принципы социальности неизбежны в любой государственной организации, покуда существуют формы социума. Уже в Древнем Египте существовали и соблюдались строгие принципы социальности. Среди многих из них самым существенным было патерналистское отношение государства к своему народу на случаи неурожайного года или всенародные обсуждения при формировании внутренних уложений. В Древнем Востоке соблюдались определённые правила гуманного отношения к своим подданным, например, запрет превращать в рабов своих соплеменников, а если всё же соплеменников – то запрещалось делать рабыней женщину-мать. Сам факт наличия общинных земель и их общинной обработки говорит о неизбежности присутствия определённых принципов коммунитарности.

На Востоке и до христианства, и в процессе его формирования определённую социальную группу, имеющую свои общины и традиции, составляли сторонники и приверженцы ессеизма – эмпирического и стихийного социализма, как идеального общества, где будет установлена справедливость во всех её известных формах. Идеи религиозного социализма присутствовали не только в христианской практике, но уже позже и в мусульманской. На юге Аравии при становлении ислама на короткое время (в течение 50 лет) даже возникали такие «социалистические» монархические республики.

Идеи построения справедливого общества на земле неотрывны от религиозного представления о бытии человека и самих религиозных учений и выступают иррациональной, а не рациональной системой ценностей. В основе христианского идеала стоит построение справедливого общества через посредство материального перераспределения, но не на основе его. Взятие за основу построения справедливого общества материалистическую идеологию и исходя из неё – материалистическое перераспределение, представляет лишь фрагментарность от целостности и партикулярность от идеи общественного единства.

Приняв за основу иерархию Вселенной и саму идею иерархичности, скажем: в мире всё существенное иерархично, всё не иерархичное – несущественно. В иерархической зависимости находятся и категории идеального и материального. Находятся в зависимости (!), а не отрицании, хотя определённое диалектическое отрицание, когда они проекцируются на человеческое общество возникает. Но диалектика присуща низшей природе общества и человека. Диалектичен сам человек, а не Высшая Природа и Дух. Дух един и неделим и восходит от своих низших состояний к высшим. Дух и материя – полюса единого Целого, они встречают и реализуют своё противоречие в мире человека и его общества, но не Высшей Природы, которую условно можно назвать по-разному, как словом Бог. У Бога нет одного, завершённого имени-символа. Он бесконечен, бесконечны и его определения. И символ Бога мы не можем передать через другой символ, ибо символ через символ не передаётся. Но высшее через низшее можем, но не наоборот. К миру Духа мы приближаемся и познаём Его через основы триалектики, которая упоминается в АНИ. Идеальное мы можем передать через символы и средства материального, но не в обратном порядке. Они в христианском социальном мировоззрении приняты в гармонии или хотя бы в иерархии: «наверху» находится идеальное, внизу – материальное. Дух попирающий материю будет также наказан, как материя, попирающая дух.

Над всемирной историей человека стоит его Метаистория. Человеческое общество являет связь и зависимость природных-сверхприродных  предопределённых отношений и собственных сотворённых, целеположенных устремлений сознания человека и его интегрального духа (т.е. речь идёт о связи между естественными и искусственными процессами). Это и есть метаистория человека. На их фоне и в их зависимости одновременно совершаются некие частные явления то в виде грозной стихии природных факторов, то, ещё больше, общественных. Они-то и составляют неповторимые своеобразия и индивидуальные частности, которые не только позволяют жить человеку, но и составляют саму эту жизнь. Таким образом, сочетание обязательной повторяемости высшей иерархии и предопределённости, с одной стороны, и своеобразия и исключительных новаторствований и творчества человека – с другой, создаёт мозаику явлений, пишется история, происходит развитие общества. На фоне общей упорядоченности Природы человек творит собственную упорядоченность, думая, что осуществляет власть и контроль над природой. Но он только упорядочивает внешние признаки и свои отношения с другим человеком. В том-то и состоит историческое познание, чтобы выделить из него повторяющиеся, объективные закономерности в качестве непреходящих категорий и соединить их в одну цепь со спонтанными и стихийными волевыми движениями общественного духа. О. Шпенглер (1880-1936) всемирную историю называл «упорядоченным представлением прошлого». Согласно Шпенглеру, эту историю наука может передать словами «подъём», «рассцвет» и «упадок», но при этом для любой эпохи и историй разных народов существует присутствие определённого общего и «типичного в изменчивых судьбах» (О. Шпенглер, Закат Европы, в двух томах. Т. 1 «Айрис пресс». М., 2004, стр. 46). Эрнст Мах (1838-1916) считал, что людей преследует и поражает масса частностей без видимых связей между ними. «Стремление найти в этой мозаике единство приводит к тому, что мы начинаем замечать повторяющиеся частности». В деле объединения частностей в схему решает «прозрение».

Самим «общим и присущим», среди прочих, является наличие в бытии народов принципа социальности. Принцип «социальности» применим, как характерный, эпохе государственности, а при племенной организации больше соответствует понятию общинности. Далее по эпохам и формациям государственной и религиозной организации они могут перекрещиваться и накладываться друг на друга, составляя одну целую социально-общественную канву.

Уже в античном мире догадывались о цикличности Вселенной и связи этой цикличности со взаимоотношеними человеческого общества. Платон и Аристотель придавали большое значение гипотезе о предопределении, выраженной в бесконечно повторяющихся циклах чередований катастроф и возрождений. Они считали естественным применение теории циклов к истории человечества.

Смена циклов общественных устройств человека происходит в силу доминации его миропредставления то на основе примата идеального, иррационального, то материального, рационального. Часто это оборачивается сменой понятий порядка и хаоса, эволюцией бытия и революцией. Иными словами, помимо космической смены циклов, независящих от человека, внутри общественной природы человека существуют и зависимые от иных условий смены организационных циклов по признакам отношения к интегральному Духу и собирательной материи. В том-то и состоят божественные возможности человека к творчеству, регуляции и организации, что он, в части его собственной природы бытия, может познать себя и предвидеть наличие в своём существовании объективных категорий идеального и материального и регулировать их соотношение, достаточность, адекватность и сменяемость циклов, минуя революции, катаклизмы, нестроения и хаос. Стало быть, и политическая идеология организации общества должна отодвинуть саму категорию диалектики в нижний ранжир ценностей, сделать её средством у вышестоящей духовной категрии Целого и Универсума. Диалектика противоположностей и их столкновение должны предвидеться, направляться и регулироваться, а не применяться в своём антагонистическом выражении, — собственно тем, чем и занимаются силы зла. Согласно Конфуцию, миссия человека заключается в сглаживании крайностей, в том числе хаоса и порядка. Последнее возможно лишь в случае постоянного следования естественным переменам во времени, являя собой предустановленный и строго цикличный процесс возвратов.

В этой связи х.с. является одновременно и Идеей и исходящей из неё идеологией. Идеи х.с. и само слово «социализм», впервые в общественное употребление ввёл замечательный французский философ Поль Леру (в 1831 году) и вслед за ним публицист и философ Фелисите Ламенне. При этом мы должны различать введение в научное обществоведение такого неологизма как «социализм» и саму природность отношения человека к миру социально-общественного порядка и бытия в качестве коммунитарного. Идею х.с. не следует понимать моноидеологично!

Так что же такое социализм? На этот вопрос может быть дан не один ответ. Но социализмов может быть столько, сколько существует идеологий, а идеологий столько, сколько существует общественных укладов. В христианстве социализм из прагматически-утилитарной категории справедливого «профсоюзного» распределения результатов труда обретает метафизические осмысления целей и смыслов бытия, одновременно переводится в категорию духовного, надысторического существования. Если в обществе либеральной демократии между работодателем (слоем собственников средств производства) и наёмным труженником (слой трудящихся), между правящими верхами и народом заключается общественное согласие и перераспределение прибавочного продукта согласно не рыночной или реальной цене продукта, а мере отхвата от прибыли и сверхприбыли, а социального конфликта – не выходящего за пределы мира и порядка, то в х.с. это положение представляет низший уровень общественного уклада. Этот уровень есть рациональный с позиции предела социального конфликта и противостояния, а не рационального упорядочивания труда и заработной платы с их фактического состояния. Над всяким трудом и прибылью стоит ещё идея не только групповой, социальной выгоды, а идея общественного, национального и культурного бытия и видения смысла труда как смысла духовного и эсхатологического пути народа. Именно из такой идеи Нации и её будущего видится перераспределение. Поэтому всякий социализм ещё должен быть обязательно национальным социализмом, основанным не на трагической расовой идеологии, а высших идях христианства. Именно христианства идеологи фашистского национал-социализма боялись не меньше, чем искусственной идеологии интернациональной коммунитарности, стоящих на пути их этнической корпоративности. Не подходят для полноты определения х.с. и термин «этатизм», хоть и присутствующий, но несущий частичность и понятие дивиргенции между частной собственностью и общественной, как лишь одного из условий их отношений. Следовательно, социализм – это социально-духовная категория, которая обусловлена уровнем таких материальных и духовных отношений, где меняющаяся мера материального равенства, общественной справедливости выводится из духовного идеала и максимально обретает формы устойчивой жизнеспособности в динамической реальности.

Общинность как форма коллективизма – важнейшее идейное и идеологическое основание общества,  сотавляющего понятие социализм. Но общинность социалистического общества не может быть отделена от религиозной соборности, и иерархически соборность стоит выше общинности. В х.с. они выступают или в единстве, или составляют одно – продолжение другого. Глубокий этический смысл социализма заключается не только в практической справедливости, реализуемой в социально-экономическом плане, но в особом чувстве соборно-органического единства общества, понимаемого в качестве большой семьи или одновременно Нации-семьи. Вот это чувство соборно-органического единства и есть духовный фундамент христианской общинности. Идея действительного христианского общества состоит в том, чтобы «каждый заботился обо всех, а все заботились о каждом»; т.е. формирующим основанием социальных отношений в таком обществе становится любовь, а не меркантильные интересы; взаимопомощь, а не взаимовыгода. На личном этическом плане забота каждого обо всех реализуется в понятии служения обществу – таком, что, имеет глубокий христианский смысл. Именно служение обществу, нации а не самому себе составляет главное нравственно-этическое отличие социализма от капитализма.

Согласно христианскому воззрению, человек не принуждён к труду как неизбежному проклятию, но призван. Он получил от Бога конкретную миссию владеть миром не как произвольный властитель, а уполномоченный в свободе сотворитель и осознанный пользователь. Поскольку в центре христианской Веры стоит Воскресенье, то постоянный труд есть постояное «делание» жизни, постоянное творение, по сущности стоящего вторым после физиологического творения жизни в любви. Труд в х.с. – это постоянное прибавление к жизни, это процесс открытия, благодаря свету, который проникает к нам от дыхания Бога. Это сеяние новой жизни и нового добра, а равно и обетования «нового Неба и новой земли», которые достаются человеку только в результате упорного труда. Поэтому труд, совершаемый в Вере и любви, никогда не бывает напрасным. Конечно, человек не может своим трудом создать рай на земле, но силою Веры и Любви он может, придать существующим предметам и явлениям состояние блеска и радости бытия. В этом аспекте экономика не цель, а средство достижения возвышенной жизни – блага ближнего и человека, всеобщего благосостояния. Но труд ещё – и безопасность Нации и Государства.

Наглое утверждение бытия как «общества потребления» взращивает не просто поколения «гражданских паразитов», а извращает саму природу человека как бытия в избытке. Ни один живой организм в природе не соотносится с избытком. Даже миллионы выбрасываемых рыбой икринок не являются избыточными. Но вот вдруг общество потребления предложило человеку избыток — всего: товаров, услуг, политических партий, свобод, секса, пищи и пр. Тогда избыток предложения материальных благ и услуг означает начало мутации изначальной адамовой идеи человека, как в «поте лица труждающегося», вслед за которой наступит мутация физиологическая, духовная и этическая. Попав в мир вещей с детства, человек не вещи подчиняет себе, а сам подчиняется философии вещей, природе вещей, — их количеству, престижу, времени поглощения и т.д. Стало быть, потребление превратилось из экономической категории, которым оно было в производственном капитализме, в социально-психическое явление в монетарном обществе господства финансовой буржуазии.

По причине того, что христианство несёт в себе идеи космизма и отражает в себе вселенский Универсум, все исходящие из него фундаментальные идеи, так или иначе, всегда будут содержать принципы универсальности. Иными словами, универсальность идеи бытия исходит из Универсума Вселенной. Каковы же они, основные принципы универсальности, касающиеся человеческого общества? Основной принцип относится к идее жизни, выживания и продолжения Рода (Вида). То есть, он всегда должен оставаться видовым. В природе все принципы выживаемости высокоорганизованных живых существ можно свести к двум. Мы их приводим схематично, ибо без схемы-анализа, схемы членения единых фрагметов Универсума мы не сможем разобраться в его громаднейшем многообразии.

Первый принцип основан на выживании особи, как самодосточной функции жизни; или же: если особь-индивид достаточно самоорганизован, развит и находится в гармонии (равновесии) с окружающей средой, он получает основания и потенциал для собственного, индивидуального выживания. Уже из этого принципа исходит следствие – если индивид живёт-выжил, то он в силу законов естественного существования высокоорганизованного живого существа (разделение полов, способ добычи пищи и прочее) в своём свободном выборе и самоопределении даёт жизнь и последует продолжение рода себе подобного через утверждение и развитие самой идеи «индивид». (Заметим, внутривидовое поедание себе подобных в мире животных почти отсутствует). Условно, в социально-политической проекции этот принцип назовём либеральным.

Второй принцип коммунитарен. Он основан на выживании коллектива в целом. Он также прост, как и первый: если выживет коллектив, то он сам, в силу своей самоорганизации и самодостаточности даст жизнь и каждой особи или индивиду. Понятно, что существует и промежуточный или консолидированный способ выживания, включающий в себя оба принципа вместе или один из двух с дополнением второго. Но мы пока говорим о схеме.

Приняв идею космизма, высказанную ещё Гермесом Трисмегистом: «то что наверху, то же есть и внизу», а также Божественную Идею присутствия единого Вселенского сознания, мы можем утверждать идею повторения во Вселенной в качестве частного самовыражения голографического проявления сознания человека. То есть, Вселенная живёт, чувствует, сознаёт и любит, повторяя себя вообще и повторяя в человеке в частности.

Мозговая деятельность человека чрезвычайно индивидуальна, креативна и самодостаточна, определяя идею повторения во Вселенной подобия Бога. Организация мозга человека относительно Вселенной голографична. Но подобие это не механическое, как тут же хочется представить себе человеку, а подобие идеально-идейное. То есть во Вселенной существует подобие идей, идущих бесконечно в беспредельную среду по невидимому энергетическому волновому принципу рождения, расцвета и увядания (речь о микролептонных полях).

Христианская религия передаёт это повторение идеей человека-бога. Повторяется и функционально-структурная модель мозга по невидимым основам Идеи Вселенной. Мозг, или лучше сказать процесс мышления высокоорганизованных живых существ, складывается из «аппарата» коллективной функции живого и индивидуальной. Пчёлы, муравьи, мир крыс и другие виды складывают своё мышление по интегральной основе. В отдельности мышление пчелы малозначимо, но мозговая деятельность роя пчёл в виде интеграла, где происходит синергизм и потенцирование (два умноженное на два составляет не «четыре», а значительно большую величину) даёт возможность роду пчёл решать свою божественную миссию и обеспечивать своё самосуществование в пределах идеи самого вида.

Но и здесь не следует особо отрываться от идеи Вселенной, ибо во Вселенной существует и иерархия идей. Человек не только самодостаточен и индивидуален и обладает индивидуальным сознанием, способным к высшей деятельности – творению, но он и коллективистичен! Стало быть, человек обладает и коллективным сознанием, как, собственно, и коллективной душой, которые трудно верифицировать и формализовать. Однако коллективное сознание существует, существует и коллективная душа народа, которую, в проблеме «физиков и лириков» больше понимают поэты и художники, чем физики или математики. И у человека в коллективистности существует потенцирование духа и трансляция его в высшие иерархии и себе подобным. «Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них» (Мф. 18. 20). Особой силой потенцирования обладает наполненная любовью и духовным порывом коллективная молитва.

Выживание человека, как особого подобия Бога, происходит не столько физически, сколько нравственно. В том и заключается вся тайна творения человека, в отличие от остального животного мира, что его выживание напрямую зависит от его нравственного состояния. Бога описать невозможно, но не менее трудно описать и его явления человеку, среди которых главное – это нравственность. Нравственность основывается и проистекает из совести, чести, достоинства, доброты, сочувствия, сопереживания, готовности придти на помощь, жертвенности и многого другого. Поэтому нравственность есть явление, а не свойство, свойством же может стать один из признаков нравственности.

Для патриота принципы нравственности ещё больше актуализируются в части, где имеют отношение к судьбе государства и Нации. Любовь к Отечеству, Нации основывается на иррациональной почве, но нравственность как вера, тоже иррациональна, поэтому между нравственностью, верой, любовью и высшими ценностями патриота действуют божественные Законы Духа. Без Божественного явления нравственности невозможен порядок в любой системе организации, начиная с семьи и кончая государством. Нравственность обладает силой самоограничения, самоконтроля. Интегрально (мы вводим Интегральный потенциал нравственности общества) нравственность – есть фактор правопорядка, ибо без неё государственное принуждение для поддержания правопорядка недостаточно. Но нравственность — это и исток патриотизма, ибо перекидывает мостик к любви Отечеству и Нации. А любовь — уже есть нравственность. Стало быть политически, борьба за нравственность может обретать формы и борьбы за Отечество. Здесь же, обратно нравственности, задачей сил зла становится борьба с ней как за захват всякого отечества. Стремление к нравственности, к нравственному уложению мира и есть в конечном итоге то состояние, которое в христианстве определяется как духовное спасение.

В обобщение вышеприведённый принцип выживемости выразим следующе: если спасётся каждый, то спасутся и все; если спасутся все, то спасётся и каждый.

По этим двум принципам, — как либеральный и коммунитарный, — разделяется и сама природа социального уложения человека, его общественный выбор, миропредставление, соответствующая философия мировоззрения и политическая организация. Всю палитру политических идеологий и принципов перераспределения земных и общественных благ можно свести к названным двум видам дифференциации: от индивидуального – к общественному; от общественного – к индивидуальному. Их явление человеческой культуре и обществу приходят циклично. Архиважнейшая задача любой общественной формации – включить в себя обе природные составляющие бытия человека в гармонии и степени целесообразности, но не допускать их смены методом диалектического проиворечия через революции, контрреволюции, катаклизмы и перевороты. В эти идеологии или их сочетание укладываются монархические, социалистические, либеральные, консервативные, религиозно-социальные, национально-традиционалистские и прочие политические ориентации. Идеология х.с. и есть та суженность Универсума, которая применима к социально-общественной формации, и в качестве универсальности она включает в себя и все поимённые формы общественного устройства. Таким образом, х.с. отражает универсальность социального бытия человека через посредство всех возможных форм самоорганизации, являя собой высшее выражение демократии в своей основе, но не плутократии с режессурой «демократических выборов» и сменяемости власти на поверхности по предварительной договорённости и распределения ролей среди акторов-партий.

Первым выводом из вышеприведённого становится включение, в качестве полноты универсальности, во всякую идеологию х.с. принципов коммунитарности и либеральности одновременно. Они неразрывны между собой и могут обрести мир и покой только в условиях более высокой идеи и идеологии, как х.с. Однако эти идеологии обнаруживают себя в х.с. не механически и не смешанно, — оба действия противны духу гармонии Природы, — они сосуществуют в единой идеологии в состоянии иерархии: примат общественного устройства исходит из его общинности, коммунитарности, находящихся «наверху» и либеральности и индивидуальности, остающихся уровнем ниже. Оба эти принципа находят себя в философии в качестве отношений общего и частного, а в социологии в качестве соотношений коллективного-коллективистского и индивидуального-индивидуалистского. Каковы их ценностные значения в свете вышеприведённой дуальности выживания? Рой пчёл может обойтись без отдельной пчелы, но пчела без роя – ничто, и быстро погибает даже если для неё созданы самые благоприятные условия жизни. Каждая нация может обойтись без одного своего сына – верный сын нации не может обойтись без неё.

В обществе х.с. происходит воссоединённое в любви духовное единство его членов. В таком обществе индивидуальность не теряет своей неповторимой самобытности, пребывая в свободе ответственного самоопределения жизни. Самоопределение представляется как постоянное желание и волевое стремление индивида следовать своей миссии и вытекающим из неё целям жизни, решимость стать тем, кем рождён был он Богом, верить в своё будущее. Более того, индивидуальность в социализме, — как и в христианстве, — обретает свою полноту. Как один день жизни индивида бессмысленен в отрыве от связи всех дней его жизни, так и вся жизнь индивида бессмысленна в отрыве от жизни своего народа, которому принадлежит эта индивидуальность.

В идеологии х.с., также как и в общественной организации и практике, жёстско следится за формулировками, принципами, уложениями и законами с целью недопустимости насилия общества, коллектива над индивидом, но способствование расцвета его, и такого же недопущения насилия индивида (с его группой) над коллективом. Тогда возникает ещё одна диалектическая острота всякой социальной организации без относительно его идеологической формации – это отношения большинства социума и меньшинства, это руководящее и духовное лидерство меньшинства и его идейное и идеологическое положение относительно большинства. В обществе х.с. им руководит не военно-феодальная верхушка, не экономически-финансовая или иная бюрократическая система (кшатрии и вайшии в арийской традиции), а слой аристократии духа (брахманы или «философы» в системе Платона), который «ежеминутно, ежечастно и в массовом порядке» (выражение Ленина относительно собственников мелкотоварного производства, порождающих капитализм) воспроизводит из себя дух, культуру и цивилизацию этноса и нации.

Соотношение во власти двух идей природы в одной большой, как категории количества и качества, как идеи большинства общества, несущего количество, и меньшинства, несущего качество, содержит в себе диалектическую противоречивость и составляет одну из основ иерархии и порядка. Всяким обществом управляет не большинство, а активное социальное меньшинство. Тогда устойчивые исторические общности этого меньшинства мы называем элитой.

В этой точке управления и состояния общества и заложена самая большая природная противоречивость явления водительства (лидерстства). Оно выражено в том, что стремление к лидерству содержит в себе две взаимоотрицающие формы, из которых одна действует по жизненно позитивному признаку, а другая по жизненно негативному. Эти признаки приводят нас к двум свойствам элиты – элиты жизни и созидания (регенеративной элиты) и элиты смерти и разрушения (дегенеративной элиты), ибо жизнь и смерть, есть неразрывные и переходящие формы свякого существования во Вселенной. Борьба между этими двумя элитами – есть вечная «шекспировсая» драма человечества как неразрешимая философия бытия. Это противоречие может разрешиться не в пределах человеческой бытийности, его физикальной природы и материалистическом мышлении, заканчивающихся борьбой всех со всеми, а в сфере надприродной, метафизической и идеалистическом видении, несущим миру мир. Отражением такого видения являются уровни и степени постижения человеком мира духовного – религии.

Задачей человека и философии правления обществом является не ликвидация дегенеративной элиты (речь не о клинических её формах, а той, что заложена в природе каждого человека), а контроль над ней, опускание и удержание дегенерации на нижних стратах общественного существования человека. В христианстве наиболее оптимальной формой земного примирения двух элит и контроля над дегенеративной является власть Патера, Отца земного, — Монарха. Такая власть повторяет космическую идею власти в своих синкретических и примитивных формах. У наследственной, классической монархии есть существенный недостаток – гений одного монарха (отца) не наследуется возможностями его последователя-сына, ибо, как грустно пошутил Гёте, от гениев не рождаются тоже гении потому, что они женятся на красивых женщинах. Тогда выходом из такого положения, чтобы общество не развивалось взлётами и падениями, созиданиями и крушениями, остаются два: или упразднение монархии полностью или превращение её в символическую атрибутику с передачей реальной власти в иные структуры. Между этими формами и мечется человеческая мысль, человеческие страсти и религиозная идея. Особенно страдает религиозная идея, ибо в республиканской форме правления меньшится величие человека и доминируют антропоморфные формы уложения мировоззрения и бытия, обостряющие понятия социальности, материальности и, неимеющих конца, форм перераспределения собственности. За всем этим стоят революции, убийства народов и физических лиц, конфликты, которые востребовали даже целую науку – конфликтологию. Республиканская форма правления вырождается в правление низших над высшими, количества над качеством. Только что в Италии ушёл в отставку премьер-министр, — жулик, аферист и уголовник, пришедший к власти под лозунгом: «я уже наворовался, достаточно богат и воровать уже не буду, но буду думать только о народе»; и «большинство» выбрало его, ибо большинство не несёт качества и «похожее стремится к похожему». Большинству не свойственно ни чувство ответственности перед историей, ни перед «кровью».

Ничто так не соотносится с высшими фундаментальными ценностями человека как христианство. К ним в первую очередь относятся любовь, свобода, нравственность. Это основная общественно-социальная триада бытия человека, лишь на которой может основывается такая божественная категория как справедливость. Данные высшие ценности должны быть заложены в любую идеологию х.с.

Категория свободы в х.с. является фундаментальной и понимается как явление Высшей Иерархии и гегелевского Абсолютного духа. Свобода в христианстве абсолютна и ограничена, беспредельна и включена в пределы других явлений и цепей Универсума, таких как любовь, благо ближнего, самоограничение и пр.

Человек — это стихия! Ей противостоять в человеке может не моноидеология, не насилие идеологией, но только религия посредством социально-политической идеологии. Наша религия – это христианство. В х.с. не может происходить теологическое насилие в любых формах, ибо рушится основной закон христианства – закон Любви. Человеком и народами Бог ощущается по-разному, различны и пути народов к Богу и его символам, и пути эти есть цивилизации. Тогда свобода веры человека есть свобода его цивилизаций и культур … и наоборот. Но не так называемая «свобода совести», в комбинациях политических махинаторов, не имеющих ни цивилизации, ни культуры, ни той же совести.

Отношение между предопределением и свободой, между всемогуществом Бога и свободой человеческого решения всегда было осью самой большой контрверзы в теологии. Однако принятие свободы выбора относится к ядру христианской веры. Подавляющее большинство отцов Церкви, теологов и христианских философов признаёт её. И это понятно — свобода воли человека, свобода его выбора, возможность поступать как самоопределённая личность отдана человеку как условие  его жизни и самосовершенства, добровольного поиска Истины. Именно в свободе воле человека заложены и свобода выбора поступков; без возможности свободного выбора необъяснимо грехопадение. Данность свободы в зависимости от сознания, необходимости и возможностей может попеременно присоединяться то к телесной ипостаси человека, то к его духовной. Соединением таких данностей возникает реальность то как свобода в стихиях и страстях человека, то как духовный выбор и совершенство; то как падение, то как возвышение; то смерть, то бессмертие; то присутствие человека как «усреднённого» индивида, то как высокой личности. Лишь когда внутреннее и внешнее положение свободы человека соизмеряются друг с другом, тогда человек пребывает в состоянии блаженства и умиротворённости.

Когда мы говорим о правах и сободах гражданина на своей Родине, мы тут же говорим и о его ответственности, ибо одно неотделимо от другого. Самые широкие права были у пещерного человека, с его правом силы… и никаких обязанностей.  А права, если их существование не сопровождается с ответственностью личности, — есть скрытая философия рабства и антропоцентризма, такие права, как и свобода, угрожают выродиться в дезинтеграцию человека с человеком.

Среди многих прочих философско-нравственных уложений в х.с. существенной этической нормой выступает принцип самоограничения и самостеснения, основанные на любви и заботе о ближнем, его правах и интересах, радении об обществе и окружающей среде. Благодатно самоограничение, а не практика или идеология аскетизма. Аскетизм бесплоден. «В любой культуре, городе, семье, которые хоть чего-то стоят, есть ограничения, которым с гордостью подчиняются, любят и хотят знать до тонкостей. Ограничения – это то, что создаёт культуру, язык, искусство. Недаром говорят, что абсолютная свобода мысли может быть только в совершенно пустой голове…» (О. Явейн, архитектор).

Материалистическая и безбожная философия бытия, выраженная в либерализме и большевистском коммунизме, есть аверс и реверс одной медали. Материалистическая форма бытия не имеем предела насыщения ни материей, ни золотом, ни властью. Здесь изъятие ценностей, впрочем, как и свободы, происходит как от одних субъектов (слабых), так и от природы, которая вместе с Землёй уже не выдерживает такое хищническое отношение к себе. Ресурсов на Земле хватит всем людям, но не алчным. Мир слишком велик, чтобы не удовлетворить потребностям любого человека, но мал, чтобы удовлетворить дегенерацию жадных.

Сам факт универсальности х.с. позволяет ему следовать не букве догмы, не насилию общества идеологией, а соответствовать реальности бытия общества; она – в каждый раз изменяющейся социальности, что позволяет х.с. быть каждый раз «новой» идеологией, выдвигая из себя акцент того или иного фрагмента этой универсальности. Призыв к построению х.с. – есть духовный призыв к построению единственно возможного гармоничного общества человека и человека, человека и Бога. Для христиан – это христианский социализм со своей церковью; для армян – тот же социализм со своей Армянской Церковью, со своей историей, опытом, культурой, судьбой и со своей Идеологией. А для мусульман? Ничто так не близко духу божественного социализма как исламская умма, основанная на учении Пророка Мухаммеда! Справедливость – краеугольный камень исламской религиозной веры. И здесь социальное единство реализуется на самой глубокой и в то же время непосредственно близкой онтологической основе – в Боге и человеческом братстве, нерушимо соединяющих общество в единый духовный организм.

Построение (теперь уже) религиозного социализма на просторах России и соположенных странах принесёт мир народам. Когда-то большевики говорили, что два социалистических государства, где пролетариат возьмёт власть в свои руки, не могут воевать друг с другом по причине единой природы государств и отсутствия предмета войны – частной собственности.., но сколько было при этом ненависти и крови! На период подготовки распада СССР (1987 год) по Армении ходили либерасты и агитировали за демократию и отход от России по причине гарантированности безопасности Армении от турецко-азеровской агрессии с установлением в стране власти демократии. На вопрос: кто даёт такую гарантию, нанятые агитаторы отвечали, что сама общность природы демократий в конфликтующих странах. «Две демократические страны не могут воевать друг с другом, главное для нас – избавиться от русских», — утверждали они удивлённым слушателям.

Мы в христианском социализме утверждаем, что война прежде всего начинается в сердцах людей, что спасение человека начинается не из количества и качества предметов владения, а из его природного несовершенства, и начинать надо не с крови и убийства, не с экспроприации экспроприаторов, а со спасения личности, с её духовного наполнения как эволюции бытия. При этом уже существующий опыт пребывания общества в различии уровней материального обладания, доставшийся дорогой ценой, удерживающий народ в мире и гармонии отношений известен на примере многих стран (СССР, Швеция и др.) в течение многих десятилетий. Он – в допустимом пределе неравномерности материальных благ насыщения и перераспределения, достигающего соотношения 1:8-9, максимум 10 от минимального к максимальному. Кстати, народ такое различение принимает в своём сердце спокойно и с пониманием даже в толпо-атеистическом сознании и стихии. Тогда вслед за божественными уложениями и нормами бытия в установлении морально-нравственного, административного и правового порядка общества включаются железные законы государственного и конституционного порядка, которые вместе составят единое целое, между иррациональным, традиционалисстским бытиём Небесных Законов и мирским, рациональным порядком земных законов.

Слияние христианства и социализма предопределёно на самом глубоком религиозно-этическом уровне, т.к. и первое, и второе обладают множеством взаимодополняющих духовно-мировоззренческих зависимостей, содержащихся в понятии христианского социального идеала. Слияние изнутри увеличивает целое даже маленького народа, разделение – уменьшает до маленького даже большие народы. Введение религиозного социализма (христианского и мусульманского) будет ещё одним шагом к гармонии душ и сердец людей. Разнообразие форм выражения одной общей идеи, в различных типах организаций и самовыражений самоопределённых обществ значительно понизят конфликтогенность среды, ибо отвергают примат материального, установят духовную, а не административную власть иерархии, дадут личности возможность полного проявления своего потенциала и своей самости. Различия проявления одной идеи в разных формах её реализации будут столь многочисленны, что не только по областям, краям и районым будут иметь свои отличия и своеобразия, но даже в пределах одного района. Подтверждающие примеры такого мироуложения столь многочисленны, что мы обращаемся лишь к одному примеру исторического опыта, идущего из раннего средневековья, армянских социалистических трудовых коллективов (хамкаров), доживших вплоть до начала ХХ века. Скорее всего на религиозно-идеологическом уровне они были отражением тондракийского движения армянского народа. Если переиначить русскую поговорку «что ни город – то норов», можно выразиться: «что ни хамкар – то собственное своеобразие». Хамкар представляет из себя, как назвали бы сегодня социологи, малую социальную группу. Совокупность индивидов, находящихся в психологическом взаимодействии, проявляющих себя определённым действием и преследующих конкретные цели, представляет из себя социальную группу. Это взаимодействие имеет цель материального роста, коллективной защищённости, морально-психического комфорта и солидарности. Вообще, сам принцип взаимодействия (философия и практика) составляют главную основу жизни, эволюции, сферу духа и материи. В процессе трудовой деятельности между членами группы происходит определённый способ взаимодействия, выработка чувства принадлежности к данной группе, её идентичность как идентифицируемость членов по манере поведения, языку, религии, одежде, идеологическим смыслам и символам.  Любая социальная группа характеризуется той или иной степенью организованности, благодаря чему она выступает своеобразным посредником в общественных отношениях между людьми. От структуры и функции этого посредника зависит стабильность и длительность его существования, степень эффективности решения соответствующих задач, а также личностные характеристики членов группы. Христианская малая социальная группа — духовная единица выживаемости общества. Связанные между собой добровольными и тесными узами взаимопомощи две-три социальные группы становятся островками истинной демократической жизни, любви, доверия и сопереживания; они — опорные точки сопротивления всем вызовам судьбы.

Трудовая община, хамкар (гильдия армянских ремесленников) в своих разных формах соорганизации труда и разных выражениях общинности, — есть структурообразующий элемент, есть единица и субъект национальной самоорганизации. Хамкар в истории – потрясающий социо-культурный пример способности людей к единению. Хамкар, это мужество самоопределённого духа человека, отражённого в трудовой общине. Хамкар, это высшее достижение человека в самоорганизации, ибо основан на самом великом достоянии – коллективном, братском труде. Уникальность хамкаров состояла в том, что они объединяли не только самих ремесленников, но и их семьи. По сути, это было межсемейное трудовое объединение людей как одна большая община. В средневековье хамкарство стало целым движением и дожило до начала ХХ века. Хамкарство имело свой устав, моральный кодекс, свои ритуалы, своё знамя и свои праздники. В каждом хамкаре на свой манер существовал ритуал посвящения в ученики, подмастерья, мастера. Традиция хамкарства перешла из Византии в Европу. Существует версия, что первыми гильдиями каменщиков в Европе со своим уставом и таинством посвящения были армянские гильдии каменщиков. Паражающе было внутреннее содержание жизни этой армянской общины-семьи. Так, при потере кормильца, хамкар брал на себя всю заботу по похоронам, а в дальнейшем и по содержанию семьи покойного, он же давал возможность его детям получить трудовые навыки и продолжить трудиться в хамкаре. Хамкарсто решало гражданские споры, деловые и семейные, разбирало межличностные конфликты и пр. О чести, порядочности и морально-нравственной атмосфере в хамкарах ходили легенды.

Община – исток соборности, интегральной силы, где сумма энергетик её членов величина не арифметическая, а геометрическая. Только община может противостоять силе организованного зла, только в общине возможность духовного самоочищения, совершенства и передачи: знаний, мудрости, традиции, этики и пр., действует предельно эффективно, только в общине имеет место максимальное общение и рост потенциала личности. В общине наглядней, приближённей к человеку и непосредственно происходит, — видимо, адресно или невидимо, — персональное сравнение и перепроверка нравственно-этических норм и миропонимания человека. В общине человек чаще испытывает различные формы проявления любви, и в общине человек легче познаёт истину по причине опыта подражания и потенцирования.

В общине осуществляется иерархия труда, творчества, духа, но не индивидуализма. Именно в общине возможно наиболее полезное применение такого эффективного средства и орудия как планирование. Любое планирование направляется ценностными суждениями и нормами, независимо от того, осознают это составители планов или нет. В общине человек, а не техника или компьютер должны стать формирующим источником ценностей. Критерием же всего планирования выступает не бесконечное количественное воспроизводство (для воспроизводства), а оптимальное человеческое развитие.  В общинном труде сначала уделяется главное внимание человеку, а потом работе. Здесь вам скажут: «лучше дружба, основанная на работе, чем работа, основанная на дружбе».

Человек – есть система, община-хамкар тоже система, а вместе они становятся «системой систем», где два субъекта, человек и община, заключили невидимый духовный союз веры и справедливости. Стало быть, общественная система, где широко поставлено присутствие трудовых общин, несёт в себе свойства социалистичности. Но в каждой общественной системе, самый ведущий фактор – это не отношение человека к производительным силам, а отношение человека к человеку. В отношениях же человека к человеку самый ведущий фактор – это фактор доверия… который может зиждеться только на Вере религиозной и вере идеологической, общественно-социальной.

Христианский социализм не создаёт никаких отдельных «интернационалов». Он идёт к мировому Союзу наций, основанных на почве духовной  и идеологической комплементарности, общности концептов и родственной социальной формации. В этом ещё – политическая эсхатология АНИ. Христианский социализм вберёт в себя и соединит дух мистического и мессианского единства народов с мифологическим и миссианским стремлением его душ, соединит иррациональность духа и рациональность общественного уклада, Законов Бога и законов человека.

В АНИ принята форма духовной организации общества как групповой ненаследственной монархии, условно названной Геруни от армяно-арийской основы «гер» – высший, старший (в Спарте подобная форма существовала как Герусия). Тайной всякой основы бытия является миг «зачатия» как народа так и индивида. Армянский народ по легенде зачат в огне рождения Ваагна (Ва-Агни, великого Агни). Как рождается Геруни? Общество тем или иным способом выдвигает из своей среды 40 известных личностей (различая при этом понятия «личность» и «индивид»), религиозно верующих (чтобы верили им), не младше 55-60 лет. Геруни наделён неабсолютными монархическими функциями пожизненно, при существующем многопартийном парламенте. В АНИ речь идёт не столько о конституционной монархии, сколько об Аристократической республике, ибо главенство Геруни в форме совета Старейшин повторяет себя во всех городских, областных и сельских общинах до последней глухой деревушки. После первого дня образования коллективный, сорокоглавый Монарх – Геруни, самовоспроизводит себя уже самостоятельно без вмешательства посторонних сил. Если, допустим, один из членой Геруни умер, его членство замещается только самим Геруни из числа уже загодя подготовленной группы претендентов-сменщиков, которые могут быть известны или неизвестны обществу. Стало быть, Геруни – вечно возрождающийся из духовного огня горения своего народа орган.

Геруни действует на основе собственного уложения и собственно выработанных традиций, правил и атрибутики. Духовно над Геруни может стоять только Высшая Надындивидуальность, Церковь. Для целесообразности и удобства правления (40 личностей привести к единой точке зрения сложно) Геруни из своей среды выбирает 12 членный руководящий состав, который тайным или открытым голосованием переизбирается каждый год или на более поздний срок. 12 членов также выбирают из своей среды единого представителя (но не секретаря), от имени лица которого могут говорить из себя вовне или наоборот, обращаться к Геруни извне. Геруни водительствует духовно, а не административно. Он – уровень морально-нравственного положения нации и её земного, бытийного образца, настолько, насколько это возможно при природной противоречивости духовной и телесной сущностях человека.

В лице Геруни обнаруживается один из диалектических законов человеческой природы, — закон отрицания отрицания и повторения кольца развития на более высоком уровне. Прежняя наследственная форма монархии заменяется (отрицается) новой её формой – коллективной. Среди основных функций Геруни – определение геополитического вектора государства, представление цивилизации, культуры и традиции Нации, ведение народа в лоно Церкви, сохранение фундаментальных морально-нравственных ценностей, предвидение и эсхатология будущего.

Таким образом, ничто так гармонично не вписывается в природу человеческого общества как христианство и монархия. Об этом ещё упоминал Солоневич в своей фундаментальной работе «Народная монархия».

Игнорируя социальное поле битвы за правду Божию и средства своего присутствия в социальной жизни, церковь оказалась наказанной именно социальным движением, на знамёнах которого были написаны лозунги восстановления справедливости и мирской правды. Не услышав призыв Бога строить вместе с Ним Царство Божие на земле, церковь стала гонима от людей, которые вознамерились строить на земле Рай без Бога. Отвергнув христианский социализм, христинское общество будет судимо его атрибутом – социализмом атеистическим. В результате воцарится на земле апостасия. Финал апостасии: «и поклонятся ему все живущие на земле…». Поклонятся кому? Люди знает того или нет, сознательно или бессознательно, но они уже начали кланяться «Князю мира сего», «Великому архитектору вселенной». Настоящие атеисты не те, кто отрицают Бога, а те, кто присваивают себе Его атрибуты. Антихрист добивается не уничтожения христианства; хуже – он хочет поставить его на службу себе. Ибо если бы он пытался вечно его уничтожать, оно будет вечно возрождалось и получать своих героических великомученников. Преклонись пред антихристом – и он даст тебе радости суеты, кредиты, товары, ссуду, полную свободу от всего… и примишь печать зверя. Только и всего.

Христианину: выбор будущего происходит в тот же день бытия. «Или ты, как Лот с семейством, выберешься из Содома, или останешься погребённым под тяжестью его грехов. Водоворот мировой истории неумолимо движется к своему эсхатологическому финалу, и то, в каком качестве ты предстанешь перед Истиной, отвергнув соблазн антихриста, зависит последнее написание твоей истории» (АНИ. Кн. II, гита 56).

(Сокращения. «Христианский социализм» — х.с. «Армянская национальная идеология» — АНИ).

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: