Դավիթ Բալայան «Հյուսիսափայլ» – 58 / Давид Балаян «Юсисапайл. Далекое и близкое» – 58

Глава пятьдесят восьмая

2 ноября 2001 года вышел 120-й номер «Юсисапайла».

На четвертой полосе к 200-летию со дня смерти Ивана (Ованнеса) Лазаревича Лазарева был помещен этот материал:
«Здание Лазаревского института восточных языков, а ныне Посольство Армении в России.
Перед входом стоит обелиск, с правой стороны которого, обращенной к церкви Св. Николая Чудотворца, в овале вверху помещен портрет его Превосходительства Ивана Лазаревича, завеща­теля и первого основателя.
На пьедестале внизу написано:
Действительному  Статскому  Советнику  и  Командору Ивану Лазаревичу Лазареву.
Основателю Института.
От древня племени Армении рожденный,
Россией-матерью благой усыновленный,
Гайканы! ваших он сирот не позабыл!
Разсадник  сей души признательной творенье.
Даруя чадам здесь покой и просвещенье,
Отчизне той и сей он долг свой заплатил.

Чрезвычайно интересной и колоритной личностью был стар­ший сын Лазаря Назаровича Лазарева — Иван (Ованнес) Лазаре­вич Лазарев (12.XI. 1735—24.X.1801).
В 60-е годы XVIII века И. Л. Лазарев переезжает в Санкт-Петербург, где достаточно быстро делает придворную карьеру, приобретает связи в высшем све­те и правительственных кругах. Влияние Лазарева в немалой степени объясняет­ся и тем, что он ссуживал крупные суммы денег многим высшим государствен­ным сановникам. С  его именем связана остросюжетная история царских алмазов, подаренных графом Орловым Екатерине II в день ее рождения. В купле-продаже этих крупнейших алмазов и в связанных с этим делом тонких поли­тических и дворцовых интригах Лазарев сыграл, может быть, главную роль.
В последней трети XVIII века Лазарев выполнял наиболее сложные и ответственные поручения дипломатического и финансового характера как прави­тельства, так и самой императрицы. Он становится известным и влиятельным человеком при дворе Екатерины II, а позже и при дворе Павла I. Его советами не раз пользовались при определении и решении важнейших задач русской политики на Востоке. Уже в мае 1774 года Лазаревым жалуют дворянское достоинство.
Хорошо разбираясь в делах торговых, в экономике и финансах России, Лазарев и его семья выгодно вкладывали капиталы в шелковые мануфактуры, в горное и ювелирное дело. Они стали одними из самых богатых людей в России. Состояние их оценивалось в миллионы рублей. Достаточно сказать, что придворный ювелир (с 1764 г.) Иван Лазарев владел 16 тысячами душ крестьян и приписанных к его заводам мастеровых людей. Человек высоких нравственных правил, Иван Лазаревич Лазарев стал одним из крупнейших благотворителей России. Истинный христианин, он не жалел средств на строительство православных храмов, богаделен, приютов. На его деньги в Царском Селе выстроена школа для детей бедноты. Во всех своих имениях он соорудил храмы, больницы. В архиве сохранилась отчетная ведомость о покупке на тысячу рублей книг для библиотеки его Чермозских заводов. К чести Лазарева, сановный российский дворянин не убил в нем армянского патриота. Он посильно помогал соотечественникам материально, открывал для детей-сирот разных национальностей приюты, не раз ходатайствовал лично перед царицей по делам армян. Но более всего прочего его государст­венный ум заботило, как в новой благоприятной политической ситуации в России  оказать помощь соплеменникам,  испытывавшим  страдания под игом мусульман в Персии, Турции, Крыму.
Вместе с архиепископом Иосифом Аргутинским-Долгоруким, видным деятелем армянского национально-освободительного   движения,   Лазарев   подготовил   «Записку»   о целесообразности заселения армянами юга России и в 1790 году через генерал-фельдмаршала князя Г. А. Потемкина (в период русско-турец­кой войны 1787—1791 гг. он был его политическим советником)   подал   ее   Екатерине   II.   Документ   преследовал   далеко   идущие политические цели: во-первых, способствовать освоению края с помощью трудо­любивого армянского народа, во-вторых, обеспечить переселенцам безопасность под прикрытием  русского оружия.  В  результате русско-турецких  войн стало возможным  переселение  крымских  армян,  осуществленное под руководством полководца А. В. Суворова. Используя свое влияние, тратя огромные личные средства,  Лазарев  делал   все   возможное,   чтобы   армяне  стали   российскими подданными и имели юридические права, обеспечивающие жизнедеятельность колоний, в большом числе возникавших на берегу Азовского и Черного морей. Так, после заключе­ния Ясского мирного договора 1791 г., руководители армянского освободительного движения помогают переселению армян из вла­дений султана и основанию города Григориополь, рассматривая армянские колонии в России как определенный этап на пути ос­вобождения и воссоздания армянского государства.
Интересно, что будущее армянское государство мыслилось ими во главе с монархом, который должен был быть представителем армянской знати, либо, в случае противодействия царского правительства, русской. Упоминалось имя князя Потемкина как возможного претендента на армянский престол. Трезвый политик, Лазарев прекрасно понимал, что царское правительство не допустит созда­ния государства с республиканской формой правления. Вместе с тем, характеризуя политические взгляды руководителей армянского освободительного движения, следует иметь в виду, что в проектах всех его течений Армения мыслилась без крепостного права.
К слову сказать, добрые отношения, которые существовали между Лазаревыми и Аргутинским, укрепились и родственными узами. Один из племянников И. Аргутинского,  Давид Борисович Аргутинский-Долгорукий, был женат на племяннице И. Л. Лаза­рева, Устинье Ивановне Сумбатовой, по матери Лазаревой.
Незадолго до своей кончины Иван Лазаревич Лазарев завещал своему наследнику, Екиму Лазаревичу Лазареву, внести после его смерти в банк 200 тысяч рублей ассигнациями, чтобы «имеющею составиться из процентов значительною суммою соорудить со временем приличное здание для воспитания н обучения бедных детей из армянской нации».
24 октября 1801 года граф Иван Лазаре­вич Лазарев скончался.
В выстроенном по завещанию И. Л. Лазарева здании с 1815 года размещался ставший впоследствии знаменитым Лазаревский институт восточных языков. В 1857 году группа преподавателей и студентов института начала издавать журнал “Юсисапайл”, очередной номер которого вы сейчас держите в руках. В 1937 году декретом Калинина здание было конфисковано у “московской армянской буржуазии” и передано “рабоче-крестьянской” Армении.
Украденное таким образом у армян Москвы здание правительство Армении  впоследствии приватизировало, и там сейчас располагается его посольство, сдающее часть помещений в аренду. Здесь регулярно тусуется нынешняя московская буржуазия, отличающаяся тем, что любит кушать хаш в… актовом зале бывшего института. Впрочем, следует признать, что денег и особенно алмазов у этой публики, пожалуй, даже побольше, чем было у И.В. Лазарева.
Вот только уважения, не говоря уже о любви к культуре у нее совсем нет.
Но это совсем другая тема.
Баграт Гевондян

НА  СТОЛЫ  ОНИ НЕ  СКУПЯТСЯ
В 118-ом номере “Юсисапайла” уже сообщалось о  зрелище, точнее, зрелищах, коими  ознаменовано было празднество, устроенное небезызвестным уроженцем Ливана, а ныне подданным британской короны лондонским миллионером Ваче Манукяном в честь 40-летия своей любимой жены Тамар.
По разным оценкам и подсчетам, празднество обошлось любящему супругу в 2 млн долларов. Добавить к этому можно разве то, что подобные купеческие выходки уже давно не в чести не только в Старом, но и в Новом Свете. Западные и американские богачи предпочитают афишировать свои затраты на благотворительность, экологию и борьбу со СПИДом. Это приветствуется обществом. Швырять деньги на ветер, устраивать пышные кутежи — давно уже не считается признаком хорошего тона.
Очевидцы свидетельствуют, что многочисленные столы в день рождения Тамар ломились от избытка самых изысканных кушаний и деликатесов, а виски и шампанское самой высочайшей пробы лились, как говорится, рекой. В числе нескольких сотен гостей были замечены мировые знаменитости, прибывшие для услады взыскательного взора Тамар: Сидни Пуатье, Элтон Джон, Шарль Азнавур и десятки снискавших мировую славу певцов, киноартистов и прочих знаменитостей шоу-бизнеса.
На пестром фоне пышных нарядов выделялся черной рясой Его Святейшество Католикос Всех Армян Гарегин Второй. Он прибыл на день рождения Тамар не один, а в компании экс-президента Армении Левона Тер-Петросяна. Высокие гости из Армении приехали в Лондон не только с целью украсить своим присутствием день рождения блистательной Тамар, а для того, чтобы участвовать также в церемонии освящения церкви Святого Егиша, построенной на деньги все того же Ваче Манукяна.
“Юсисапайл” уже сообщал, что строительство церкви обошлось Манукяну почти в 16 млн долларов. Полагают, что Ваче таким образом попытался сравняться с миллионером Галустом Гюльбенкяном, который как известно, построил в Лондоне церковь Сурб Саркис. Но Гюльбенкян — это уже легенда. А что  оставят в памяти потомков Манукян и ему подобные?
При прежней власти лондонский миллионер пытался посредством своих субсидий влиять на внутреннюю политику РА ради извлечения личной выгоды. Но  благотворительность Ваче Манукяна плотно осела в карманах аодовской элиты. В итоге, Манукян так и не профинансировал ни одной долгосрочной экономической программы, которая принесла бы ему выгоду, а народу Армении — рабочие места.
Не так давно в про- и околоаодовских кругах упорно муссировались слухи, дескать, Манукян обратился к Роберту Кочаряну с предложением оказать финансовую поддержку планам президента по созданию осенью 2001 года 40 тысяч новых рабочих мест. Взамен Манукян потребовал назначить Армена Саркисяна (экс-премьера и экс-посла) премьер-министром РА. Это назначение означало бы по сути возвращение аодовской верхушки к основным экономическим рычагам государства. Пойти на это Кочарян не мог, вследствие чего Манукян прервал с ним все свои отношения.
Зато его дружба с Тер-Петросяном не знает границ. Не случайно последний срочно помчался в Лондон, дабы засвидетельствовать Тамар свою нежную привязанность к чековой книжке и кошельку ее супруга. По ряду примет, Манукян и на этот раз не отказал Тер-Петросяну в просьбе отстегнуть его агитпроповской машине — газетам и телеканалам — 2-3 миллиончика.
Не скупится на столы и АОД другой богатей, обосновавшийся в Москве. Трудоустраивая тут в Москве  бывшую аодовскую номенклатуру, он параллельно подкупает местную маргинальную интеллигенцию помпезными банкетами, фуршетами и хаш-клубами. Но, видимо, вдали от родины аппетит не тот, и потому на чартерных самолетах вся эта компания то и дело отправляется в голодающую Армению, где отрываются от обильных столов только для того, чтобы сесть в автобусы и проехаться к другим столам.
Ваче хоть прячется за высокой оградой своей виллы в далеком от Армении туманном Альбионе…

В литературном разделе рассказ «ПОКА БЬЕТСЯ НАШЕ СЕРДЦЕ»
Григору было пять лет, когда к ним в  Москву приехали родители отца из какой-то арабской страны.
Долгие годы они искали своего сына, которого потеряли маленьким мальчиком двалцать лет назад в Турции.
И вот им наконец удалось найти  его в далекой Москве.
Старики так жаждали снова увидеть сына и, разумеется, его семью, что, совсем не думая о возможных последствиях, кинулись оформлять въездные визы. И, пока ждали разрешения от советских властей, наняли преподавателя русского языка, потому что все попытки поговорить с сыном по телефону ничего не дали: они не понимали друг друга.
Тогда Григор, конечно, не подозревал о тех опасениях, которые обуревали папу и маму из-за неожиданно объявившихся за рубежом родственников. Но он это узнает очень скоро, когда родителей в одночасье арестуют за связи с заграницей.
Бабушка и дедушка совсем не были похожи на агентов иностранных разведок, как их потом окрестит бериевская охранка. Увидев сына, они заплакали и на ужасном русском языке стали рассказывать о трагедии, постигшей их всех.
Постепенно вырисовывалась ужасная картина того, что произошло в апреле 1915 года с армянами у себя на родине, захваченной турками-сельджуками. Правда, никто из них еще не знал, что Сталин и Берия в это же время довершали начатое младотурками.
Старики норовили потихоньку учить внука своему языку. Григор быстро усваивал армянский, и ему нравилось особенное и мелодичное звучание родной речи предков. И еще ему нравилось отношение к нему дедушки и бабушки: он был для них каким-то исключительным и глубоко уважаемым человеком, обладавшим чудодейственной силой воздействия.
Каждый день они делали для него приятные покупки и искренне радовались, когда находили что-то, хоть отдаленно связанное с Арменией.
Вроде географического атласа.
Дома дедушка развернул купленный атлас, полистал его и вдруг завопил по-армянски: “вот она, наша старая страна!” Григор склонился над глянцевой страницей, а сверху дед сказал уже нормальным, но чуть охрипшим голосом: “армяне, метц майрик, твой папа и я — мы все жили здесь”.
И добавил после долгой паузы: “много лет назад”.
Внимание Григора привлек приятный голубой цвет; оказалось, что так на картах рисуют море. “А здесь, совсем рядом, — сказал дедушка, — был наш город”.
“Был, — задумчиво повторил он. — Да, был. И его называли Ван”.
“Ван”, — произнес вслед за дедушкой Григор, и внутри ему стало приятно.
Своих новых родственников приехали проведать родители мамы, жившие в большой коммунальной квартире в центре Москвы. Не успев переступить порог, они начали кричать о страшной безответственности “этих армян” и очень ругали папу за то, что он их обманул, прикинувшись сиротой. А потом потребовали, чтобы мама забрала Гришеньку и переехала к ним насовсем.
Григор не понял, почему мамины бабушка и дедушка, обычно очень спокойные и милые, вдруг ни с того, ни с сего обидели папиных, которые сидели с  несчастным и растерянным видом. Мальчику стало их жалко, он подошел и крепко обнял обоих.
Ребенок уже находился под магическим обаянием родной культуры, исходившей от этих стариков.
Когда они рассказывали Григору о старой стране и городе Ване, где все жили вместе и рядом были только армяне, мир вокруг мальчика сразу становился каким-то неинтересным.
“Горы там необыкновенно высокие, — говорила бабушка, — поэтому их вершины всегда в облаках. А воздух такой чистый и вкусный, что при каждом вздохе кажется, будто пьешь минеральную воду”.
С потолков домов там свисают бастурма, суджух, алани, перец и лук, а в подвалах стоят карасы, в которых плещется бессмертное вино.
“Бабушка, — тихо спросил Григор, — а я армянин?”
“Конечно, джанс, — ответила она спокойно и немного удивленно, отчего Григор почувствовал странную гордость. — Конечно ты армянин. А кто же еще?”
“А почему мы не можем жить в нашей стране? — спросил Григор.
Он стал ощущать себя обделенным и лишенным возможности, которая была у армян, имевших такую прекрасную страну.
Бабушка ничего не ответила.
А дедушка сказал: “были плохие люди, которые не любили армян. Потому многие из нас были вынуждены уехать оттуда. И оказались в разных местах. Вот мы живем сейчас в Бейруте, а вы в Москве. Хорошо еще, что так получилось ”.
-И слава Богу, — добавила бабушка, — что русская армия спасла твоего папу.
— И меня они тоже не любили? — забеспокоился Григор.
— Нет, — дружно улыбнулись и бабушка, и дедушка, — тебя все любят!
Григор пошел в ванную, взобрался на унитаз, перегнулся и долго разглядывал в зеркале свое отражение армянского мальчика. Ему показалось, что серые глаза смотрят на него с явным осуждением.
И еще ему показалось, что он очень непривлекательный, даже уродливый, и поэтому плохие люди там, в старой стране, его обязательно невзлюбили бы.
В большой комнате сидели мама, папа, бабушка и дедушка. На столе стояло так и нетронутое угощение, а взрослые о чем-то спорили.
Григор уловил обрывок фразы, брошенный на ломаном русском языке: “не волнуйтесь, мы переедем жить в Ереван, только, чтобы с вами было все нормально”.
Старики уехали, и мальчик их больше никогда не встретит. Ему  не у кого было спросить о них, потому что плохие люди оказались уже здесь: они забрали и маму, и папу, а его на долгие годы отправили в детдом.
Но дедушка и бабушка уже чувствовали, что больше никогда не увидят своего внучонка. И потому весь последний день они были вместе неотлучно.
— Дедушка, — вдруг спросил Григор, — я целиком армянин или только моя часть?
— Ва! — воскликнул дедушка и улыбнулся. — Такой большой вопрос от такого маленького мальчика!
А бабушка спросила: “а ты обрадовался бы, если бы узнал, что ты целиком армянин?”
— Конечно,  — рассудительно сказал малыш. — Но я знаю и вы сами говорили, что только часть моя армянская. Но вот какая?
Дедушка стал внимательно разглядывать Григора, который сидел у него на коленях.
— Мама твоя не армянка — это правда. Значит, в тебе армянская только та часть, которую дал тебе папа.
— Твой айрик, — пояснила бабушка, срочно вязавшая для внука гулпу (теплые носки) из овечьей шерсти.
— Но какая именно часть? — допытывался мальчик.
— Дай-ка рассмотрю тебя получше.
Это было, конечно, исключительно ответственным делом, и потому дедушка стал крутить голову Григора в обе стороны,  после чего заглянул в глаза, щекоча нос пышными прокуренными усами.
— Нет, — сказал со вздохом дедушка. — Это, конечно, не глаза. И даже не волосы.
Он заставил мальчика стать во весь рост на его коленях и поворачиваться кругом. Затем потер подбородок, нахмурил мохнатые брови и долго думал.
— Ну что? — не выдержала бабушка.
— Знаешь, — наконец сказал дедушка, — ты очень красивый мальчик от того, что какая-то твоя часть точно армянская. Но какая именно, я затрудняюсь определить.
— Не бойся, твой метц айрик Вагаршак обязательно найдет, — сказала бабушка, и тут дедушка вдруг дернулся, от чего мальчик чуть не слетел с его колен.
— Вай! — закричал дедушка. — Как я мог так не понимать! Как я сразу не догадался? Сказать тебе?
— Конечно скажи, — ответила вместо Григора бабушка.
Дедушка ничего не сказал: он просто положил свою большую натруженную ладонь на грудь мальчика.
Туда, где билось его сердце.
Давид Балаян

В новостном блоке:
ЭЧМИАДЗИН
30 сентября в Первопрестоле св. Эчмиадзина после Божественной литургии при участии Католикоса Всех армян Гарегина II состоялось рукоположение и благословение новых епископов Армянской церкви. Иерархия епископов Армянской церкви пополнилась предстоятелем Ново-Нахичеванской и Российской епархии архимандритом Езрасом Нерсисяном, предстоятелем Армавирской епархии — архимандритом Сионом Адамяном, предстоятелем Ширакской епархии — иероманахом Микаелом Аджапаляном и предстоятелем Южно-Российской епархии — архимандритом Мовсесом Мовсисяном.
Следует отметить, что Глава нашей епархии стал обладателем сразу двух рекордов: самого долгого пребывания в низшем сане абега (14 лет) и самого короткого пребывания в сане вардапета (6 месяцев).

Продолжение следует

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: